прошло почти три года прежде, чем тереза позволила себе снова жить. научилась не только пропадать на работе, готовая браться за любые смены, лишь бы не находиться в оглушающей тишине пустой квартиры. научилась замечать, наконец, улыбки и комплименты, которые порой получала. [читать]
Moby – Porcelain
аспен, сша // реальная жизнь // 18+

MILES HIGH

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MILES HIGH » Заброшенные эпизоды » телефонная трубка


телефонная трубка

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[tt3].[/tt3]

Т Е Л Е Ф О Н Н А Я   Т Р У Б К А
«- алло, ты слышишь меня? - коснись стекла»

[tt]http://24.media.tumblr.com/b3ad7d05e466cf1daa531d4733fb4848/tumblr_mx8y4bEG7P1rj7z7ro5_r1_250.gif http://25.media.tumblr.com/tumblr_m22u3vUhe01qbeeqko6_250.gif[/tt]

АВТОРЫ ПОВЕСТВОВАНИЯ:

МЕСТО И ВРЕМЯ:

Adrianna Foster & Lex Lennon

тюрьма округа Питкин, 2016 год

ВСЁ БЫЛО ИМЕННО ТАК:
он не ждал посетителей, она не могла не прийти

[tt3].[/tt3]

+1

2

Возвращаться в город, где тебя никто не ждет – то еще занятие. Даже не знаю, почему я решилась на такой путь. Не сказать, что я сильно скучилась по родителям. Хватало и звонков в скайпе по вечерам несколько раз в неделю. Они, конечно, переживали из-за того, что я, все бросив, улетела в неизвестном направлении, но молчали и не поднимали эту тему. Думаю, мама запретила отцу говорить со мной об этом, боясь, что я рассержусь и перестану с ними разговаривать. И они не смогут это исправить, ведь ни адреса, ни телефона я им не оставила. Знала же, что могут примчаться упрашивать вернуться. Что касается сестры, то с ней я сталкиваться совершенно точно не хотела. Она, зная о моих чувствах, закрутила роман с парнем, который мне нравился. А потом еще и усадила его за решетку, соврав о том, что ее изнасиловали. Я не была уверена, что в ее словах сплошная ложь, но ведь я видела насильника в нашем доме и не сказать, что она сильно сопротивлялась.
Одним словом, дома все настолько запуталось, что никакой здравомыслящий человек не стал бы преодолевать почти 2 тысячи километров ради людей, которые по нему даже не скучают. И особенно ни один адекватный человек не стал бы лететь из Нью-Йорка, города, где жизнь была налажена и казалась почти идеальной, к парню в тюрьме, который знал о его существовании только потому, что раньше спал с его сестрой. Но есть я. Я тот самый человек, который не стал слушать хорошего друга и наставника, и все-таки рванул туда, где и рады особо не будут. Авантюра чистой воды, как и переезд в город, который первый высветился в объявлении на посадку.
Я облокотилась на спинку кресла и прикрыла глаза. Оставалось еще три часа до того, как мы спустимся на землю и я, возможно, совершу самую большую ошибку в своей жизни. Возможно, Фрэд был прав, и мне стоило просто обо всем забыть и отпустить. Жить дальше. Завести нормальные отношения, вести радио эфиры и быть счастливой, оставив все плохое за спиной.  Но я не могла. Мне казалось, что если я не приеду к нему, то буду жалеть об этом всю жизнь. Вот только проблема была в том, что он меня не ждал. А я прикрывала свой приезд домой тем, что скучаю не по вымышленному идеальному парню, которого подставила моя сестричка, а по дому. И это могло плохо кончиться для меня.
И все 3 часа полета я была вынуждена провести, вспоминая наш разговор с Фрэдом. Это был страшный скандал. Я рассказала ему все, что связывало меня с Аспеном, он с высока своих лет пытался вразумить меня. Вот только я не слушала. Упертая как баран. Лучше бы выслушала и сделала так, как он говорил. Сейчас бы не мучилась, думая о правильности своего поступка. Он сто процентов неправильный, но я даже себе в этом никогда не признаюсь.
Такси. Тюрьма. Комнатка, навевающая хандру и страх. Она больше походила на телефонную станцию: много телефонов, висящих на разделительных стенках. Большое стекло, чтобы можно было видеть собеседника. Тихие разговоры по соседству. Кто-то разговаривает с адвокатом. Чья-то жена плачет и шепчет, что любит его больше жизни и обязательно дождется. Кто-то общается с другом. А я пришла к парню, с которым перекинулась от силы 10 фразами. И те были о погоде да о делах.
Что я здесь забыла?
Я разворачиваюсь, когда ловлю недоуменный взгляд полицейского. Мы играем в гляделки, он спрашивает все ли у меня хорошо, а я слышу лишь гулко бьющееся сердце и вопрос, повторяющийся снова и снова «что я здесь забыла?». Я лишь киваю охраннику и прохожу на место, куда должны привести заключенного. Я не могу уйти. Не могу струсить. Я проделала такой путь не для того, чтобы сбежать. К тому же я была уверена, что моя сестра, как последняя стерва, даже и не думала приходить к своему защитнику. Она же избавилась от него, зачем он ей теперь?
Я выдыхаю, пытаясь успокоиться. Я волнуюсь до дрожи в пальцах и не могу справиться с этим волнением. – Привет, - шепчу я одними губами, когда Лекс опускается на стул напротив меня, и улыбаюсь. Подношу трубку к уху и жду пока собеседник сделает тоже самое. – Знаю, не меня ты ожидал увидеть, - Уверена, если ему сказали кто его ждет, то представили меня как мисс Фостер и не уточнили, что совсем не та, с которой он так надеется встретиться. - Прости, что разочаровала.

+1

3


   Обшарпанные стены. Раз. Два. Три. И тяжелая железная решетка, через которую полосами пробивается свет. Сосед, если можно назвать соседом обрюзглое сальное существо, постоянно чавкающее над ухом и причитающее о том, как не справедлив к ним - он говорил "к нам" - несправедливо осужденным жестокий мир. Лекс лишь закатывал глаза, запустив обе руки под голову, чтобы хоть как-то умоститься на влажной и скомканной подушке. Его кровать - полка - была верхней, потому что Дик Доусон ( а именно так звали брюзжащее существо со-камерника) никак бы не мог взобраться на пару метров от бетонного пола. Леннон не понимал этого "к нам", ведь он четко понимал, что сидит он здесь  который год заслужено. Да, этот ублюдок с хитрой ухмылкой, но испуганным взглядом заслужил понести наказание, но лучше бы вместо Лекса провел на тюремной койке пару годков за содеянное. Но милая Фостер не хотела, чтобы история ее унижения имела хоть какую-то огласку. Его свет в окне, рыжеволосая, стройная, мягкая - Лекс до сих пор помнил запах ее шампуня, остававшегося на волосах - не хотели делиться даже с ним историей своего падения, так ей было больно, так она понимала, что Леннон не сможет просто забыть. Как итог: один прикован к инвалидному креслу, второй смотрит в потолок, лежа на верхней тюремной полке.

  Красный шарик, который то сжимают, то разжимают худые пальцы, быстро подпрыгивает к потолку и снова возвращается в подставленную ладонь. Бросок за броском. Лекс не двигается сам, только следит за этой яркой точкой в сером бетоне глазами. Иногда молодому человеку казалось, что даже если он закроет глаза, то все равно отпустит и поймает попрыгунчик, настолько почти за 2 году прирос к нему, буквально чувствовал его текстуру и даже глубже - молекулы. Дик что-то продолжал бурчать себе под нос. Лекс вообще не понимал, что этого слонопотама не устраивало в настоящей жизни: там, за стенами окружной тюрьмы Питкина, Доусон был бедным, погибающим смотрителем на одном из серпантинов, настолько в глухоте и далеке от основных трасс, что мужик сутками пил, иногда забывая пожрать. У него не было ни жены - вроде даже и не было никогда, если судить по рассказам, лишенным всякого смысла - не было детей, родители давно сгнили, и он даже не удосужился завести себе пса, пусть даше страшного и плешивого, чтобы как-то попереживать о нем, когда тот схватит от лисы чумку. А здесь в этих обшарпанных стенах - раз. два. три - у него была постель, иногда даже со свежим бельем, у него была еда, пусть больше похожая на переваренную кашу с комками, у него даже появилось хобби - Дик начал рисовать иллюстрации к старым книгам, которые прочел в период заключения. И этот, как оказалось, талантливый человек, ныл о том, что ему плохо, ему душно, тоскливо и "все вокруг сволочи, кроме я".

  Леннон, к тебе посетитель, - красный шарик подлетает к потолку, но больше не опускается в пальцы, он точкой прыгает на пол и скрывается где-то под матрацем слюнявого Дика. Лекс поправляет волосы, забирая их за уши, и спрыгивает с полки на бетонный пол, чувствуя, что плохая амортизация этого действия чуть позже скажется неплохой болью в суставах. Леннон застегивает пуговицы на оранжевом комбинезоне, оставляя открытой только верхнюю, которая никак не сходится под горлом. Привести себя в порядок в камере тяжело, а ему всегда было больно смотреть на потухшие глаза матери и сестры, когда те навещали его раз в неделю, сбегая с работы и учебы. Если бы он мог просить их не приходить, если бы мог уберечь их от зрелища, коим представлял себя здесь, то, конечно, велел бы сидеть дома, жить своей жизнью, не думать, не трепать себе нервы этими получасовыми визитами - ему осталось сидеть всего чуть больше года, некоторые родственники не видятся больше, даже проживая на соседних улицах.
  Мисс Фостер, - Лекс замирает и переводит взгляд на смотрителя Твейта. В глазах застывает немой вопрос, точно ли он не ослышался. Его милая, его родная, та, ради которой он сломал две жизни: свою и того ублюдка буквально, она так долго не приходила к нему, а он ждал, ждал, снова ждал. Каждую неделю, каждый месяц, каждый день. Разве что не делал насечки на стене, гадая, когда же к нему придет та, ради которой он оказался здесь. В глазах побежали искры, что не мог не заметить смотритель. Твейт был неплохим парнем, с которым иногда можно было даже поговорить, соблюдая дистанцию "заключенный-тюремщик", и не смог удержаться от ухмылки, но от комментариев воздержался.

Никогда этот длинный серый коридор не казался Лексу настолько просторным и светлым. Конечно, где-то глубоко внутри сидела обида за то, что его любовь пришла к нему через столько большой промежуток времени, её не было даже на суде, когда Леннона приговорили к трем годам. Но парень понимал, ей было тяжело, она боялась шелохнуться, боялась снова почувствовать боль, ей было стыдно за саму себя, за то, что позволила такому произойти. Так думал Лекс, поэтому он прощал ей все, даже если бы она не пришла ни разу. А она пришла, пусть даже почти 2 года спустя.

  Шестая трубка, - Твейт снимает с Лекса наручники, застегнутые за спиной по соблюдению протокола, и пропускает в длинную, не располагающую к общению комнату. Снова впустив пальцы в кудрявые волосы, Лекс понимает, как трясутся все его поджилки. Ему бы так хотелось коснуться этих густых рыжих волос, но он их хотя бы увидит.
 
  Да, вот они. Длинные, блестящие пряди, спадающие на круглые плечи. Эта открытая улыбка и пухлые губы. Так похожа, да вот только не она. Разочарование, что на миг отразилось на лице Леннона, нужно было срочно спрятать, поэтому мужчина растянулся в улыбке. Нелепой, кривой, искусственной.
  Адрианна, не ожидал тебя увидеть. Привет, - его голос был поход на металлический, трубка холодила ухо, а он так надеялся, что через аппарат девушка не почувствует дрожи и немых слез в его голосе, - Ты вернулась в город?, - молчи, молчи, не смей ляпнуть, - Ты одна? Без Эммы?

+1

4

Адри внимательная, всегда такой была. Ведь именно внимательность спасала ее от проделок сестры. Адри замечала тот огонек в глазах старшей, который загорался на мгновение, когда она заходила и видела ее. Именно этот огонек говорил о том, что сегодня будет что-то такое, что ей не понравится. Что-то из-за чего над ней будут смеяться или накажут. И сейчас она видела проскочившее на лице заключённого разочарование. Возможно, она увидела его, потому что ждала. Думала, что именно это и будет, когда вместо одной мисс Фостер он увидит другую. Разочарование. Гнев. Обиду. Именно эти чувства она сама испытывала бы. Но не она была за решеткой. Не ее жизнь превратилась в череду повторяющихся событий, которые невозможно изменить. Только быть паинькой и не влезать в неприятности. И если не будет так, то срок заключение увеличится. Или, хуже того, кто-нибудь пырнет тебя ножом и ты попрощаешься с жизнью. Во всяком случае, именно так Анна представляла тюрьму.
Ей вновь и вновь хочется говорить о том, что ей очень жаль. Повторять слово "прости" до умопомрачения". И что она хотела помочь, она чувствовала вину за то, что не предупредила, не остановила, не предвидела действий сестры. Но она молчит и улыбается театральной улыбкой, скрывая все свои мысли. Незачем его грузить своими проблемами, он не заслуживает этого. И разве ему станет легче от того, что она скинет груз ответственности и получит прощение? Нет, ему будет лишь больнее. И потому она будет молчать и говорить о пустяках.
- Мэд? - рыжая перестает улыбаться и нервно поправляет непослушные волосы, проводя пальцами словно гребнем. - Лекс, ты, наверное, не в курсе, но мы с ней не общались с суда. До того, как вынесли приговор я уехала в Нью-Йорк и больше не говорила с ней, - Адрианна хмурится и кусает губу. Они с сестрой так похожи внешне, она это знает. И знает, что сидя здесь делает совсем не лучше. Она сыпет соль на рану, напоминая о том, что здесь не та, кого Леннон любил и, возможно, до сих пор любит. - Но родители говорят, что у нее все хорошо. Вроде она вст... - испуг в глазах и осознание приходят позже, чем рыжая начала говорить. Сказать о том, что ее сестра начала встречаться с другим и даже не вспоминает о Лексе... О чем она думала, черт возьми? - Знаешь, это неважно, - заканчивает она, но понимает, что парень вряд ли подумает так же. Он захочет знать, а она причинит ему боль. Совсем не то, что она хотела привезти ему в тюрьму.
- Нет, я по прежнему живу в Нью-Йорке, у меня хорошая работа. Мне встретился владелец радиостанции и стал мне вторым отцом. Тебе бы он понравился, - сменить тему. Быстро. Надеяться, что ему не захочется возвращаться к Мэддисон, заперевшей его в 4 стенах. - Я прилетела на пару дней к тебе... - короткая пауза, мимолётная улыбка, взгляд на человека за стеклом. Ей хочется, чтобы он узнал ее, чтобы смотрел та же, как на сестру. Но это фантазии. Глупые, детские, наивные. Она прилетела чтобы поддержать его. Хоть немного разнообразить заключение. Но, кажется, сделала только хуже для них обоих. - И родителям. - Добавляет, чтобы это не выглядело так странно. - Я скучаю по Аспену. Здесь лучше. Нью-Йорк слишком шумный. Но возвращаться сюда я не хочу. - Она вновь замолкает и смотрит сквозь Лекса. Ей хочется сказать, что ей незачем возвращаться, не для кого. У нее здесь не осталось ничего, за что она хотела бы держаться. Но молчит, кривя губы в подобие улыбки. Она всегда пряталась за улыбками, ведь так проще, чем объяснять, почему у тебя плохое настроение. - Слушай, я не знаю что обычно спрашивают в таких ситуациях. Наверное, нужно узнать все ли у тебя хорошо? Может, тебе что-то нужно? я поговорю с охраной, принесу.

+1


Вы здесь » MILES HIGH » Заброшенные эпизоды » телефонная трубка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC